Блог Гадского Папы
Ахтунг!
  • Статистика
    Рейтинг@Mail.ru
    Яндекс.Метрика


    Поделись
    Поделись с другом
    Меню сайта
    Категории раздела
    Мои рассказы [6]
    Навеянное книгами и играми серии Сталкер
    Чернобыльская Зона Отчуждения [147]
    О Припяти, про аварию на АЭС, про ликвидаторов аварии и про нелегалов сталкеров
    Интересное [79]
    Не только о Чернобыльской Зоне Отчуждения
    Юмор [4]
    Сталкеры шутят
    Не в тему [12]
    Интересные случаи
    Как это было. Александр Наумов [5]
    Попытка написания сценария...
    Чернобыль глазами солдата [3]
    Мемуары
    Зарево над Припятью [12]
    Дмитрию Биленкину - писателю и другу - посвящаю. (Владимир Губарев) Людям, кто не в теме, оброс толстой "урбанистической" кожей и не понимает жизни в маленьком городке, думает, что мир "вращается вокруг него" и "это было давно и неправда" - читать ... рекомендуется
    Игровой мир [13]
    На тему игры Сталкер и не только....
    Темы форума
  • Моды Zaurus'crew (8)
  • Боевая Подготовка (6)
  • Нужное и полезное (4)
  • Спавнеры (3)
  • Персонажи из S.T.A.L.K.E.R и их прототипы (32)
  • Выживание и оружие (6)
  • Смешные истории (3)
  • AdwCleaner (7)
  • Пользуешься спавн-меню?... (4)
  • Программа AutoRuns для Windows (версия v13.71) (2)
  • >
    Наш опрос
    Хочу в Припять!
    Всего ответов: 40
    Статистика публикаций
    Комментарии: 207
    Форум: 29/197
    Фото: 456
    Блог: 285
    Новости: 24
    Загружено: 16
    Публикаций: 15
    Видео: 45
    Гостевая: 7
    Контакты!
  • Связь с администрацией
  • Реклама
  • Домены и хостинг
  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0



    Button automatically alert search engines 31x31

    Главная » 2018 » Июль » 28 » 6.Чернобыль. Месяц после аварии - часть 1
    10:56
    6.Чернобыль. Месяц после аварии - часть 1
    В Чернобыле соловьи будто торопятся проводить оставшиеся весенние дни, столь щедрые на солнце и тепло. Соловьиные концерты над Припятью не прекращаются ни днем, ни ночью. Интересно, а тогда, в начале мая, пели соловьи?

    - Разве до них было... - заметил дозиметрист, который тщательно "осматривал" наши куртки, брюки и ботинки.

    - А сейчас? - настаиваем мы.

    - Теперь другие времена, - лаконично заключил дозиметрист, открывая проход к штабу, где находится правительственная комиссия.

    Уже месяц прошел после аварии по календарю. Ноу тех, кто ведет схватку с вышедшим из повиновения реактором, иные подсчеты времени. Диапазон рабочей смены здесь от 18 часов у тех, кто трудится за пределами промплощадки, и до нескольких минут для тех, кто приближается к реактору, чтобы установить на нем температурные датчики. Время работы каждого диктует уровень радиации, а он колеблется от почти естественного фона до сотни рентген в час. Дозиметристы регулярно - ночью и днем - ведут неослабный контроль за радиационной обстановкой как на территории АЭС, так и внутри помещений каждого блока, в том числе и четвертого, хотя к нему по-прежнему трудно подобраться...

    Месяц после трагедии в Чернобыле...

    Сейчас уже можно проанализировать этапы развития событий. Их драматизм и напряжение ясны каждому. Хотя далеко не все выводы можно сделать - это дело будущего.

    К сожалению, в первые дни невозможно было определить масштабы аварии.

    - До сих пор не могу поверить, что в реакторе произошел взрыв. Конструкция надежная, с точки зрения безопасности - тройное дублирование. Физики, казалось бы, предусмотрели все, но тем не менее авария... Нет, не укладывается это в голове! А может быть, настолько привыкли к атомной энергетике, что считаем ее обычной! Но мы не должны забывать, насколько сложна атомная техника,..

    Мы разговариваем с одним из наших прославленных атомников у штаба, где находится правительственная комиссия. Он прибыл сюда вчера. Сначала облетел район Чернобыльской АЭС на вертолете, потом отправился на станцию, прошелся по машинному залу...

    - Будет работать, - коротко заключил он. - Надо готовить к пуску первый и второй блоки, внимательно изучить обстановку в тридцатикилометровой зоне - в некоторых районах радиации нет. Так почему люди должны где-то скитаться? Пусть возвращаются домой и нормально работают. Ну а там, где уровень радиации повыше, необходимо срочно проводить дезактивацию. В общем, пора начать решительное наступление!

    Столь большой аварии еще не знала атомная энергетика. И потому потребовались невероятные усилия, чтобы локализовать ее в первые же дни. Подвиг совершили десятки вертолетчиков. Они вели свои боевые машины к жерлу атомного вулкана, опускались над ним, зависали в радиоактивном столбе газов и сбрасывали защитные материалы. Они накрыли реактор толстым слоем песка, свинца, бора и глины и тем самым предотвратили распространение радиоактивности в атмосферу. Сейчас над реактором чистое голубое небо.

    Атака на аварийный реактор недавно началась и "в лоб". Люди не могут подойти к нему сами, и на штурм отправились машины, управляемые по радио. Нет, пока взбунтовавшийся ядерный исполин не сдался, он еще опасен. Но стратегия борьбы определена, необходимые средства есть. А значит, победа обязательно придет.

    Л. А. Воронин только что вернулся с промплощадки.

    Как и положено здесь, будь ты рядовым или заместителем Председателя Совета Министров СССР, надо пройти дезактивацию, показаться врачам, и лишь после этого можно появляться в своем кабинете, где рабочий день начинается в 6 утра и заканчивается за полночь.

    - Великолепные люди шахтеры, - начал разговор с нами Лев Алексеевич. Работают четко, самоотверженно. Только обратились к ним за помощью моментально приехали, обустроились ж сразу же начали проходку.

    Нам надо подобраться под реактор, сделать дополнительную бетонную плиту под ним. Шахтеры организовали социалистическое соревнование - каждая бригада перевыполняет лзадание ежедневно. Настрой у людей один: быстрее ликвидировать аварию.

    - Сегодня обстановка на промплощадке ясна?

    - Конечно. Наша задача - беречь людей. Для этого необходимо знать досконально радиационную обстановку на станции. Выставлены посты дозиметристов, ведется тщательный контроль, выдаются необходимые рекомендации. В частности, у тех же шахтеров бригада работает три часа, а так как их восемь, то проходку к реактору ведем круглые сутки.

    - Какова ситуация на четвертом блоке?

    - Остаточные термореакции затухают, однако уровень радиации у самого блока высокий, поэтому используем специальную технику. Предстоит сделать фундамент под реактор, а завал, образовавшийся после взрыва, не только "огородить" защитой, но и под него тоже подвести фундамент. В ближайшее время сюда будут доставлены две бетонные стенки. На мощных трейлерах подвезем к завалу и установим. Это сразу позволит расширить фронт работ появится биологическая защита.

    - Это начало строительства "могильника"?

    - По сути дела - конечно. Но имейте в виду, что "могильник" сооружение ответственное. Это не просто шатер, который должен накрыть поврежденную часть станции, а довольно сложная конструкция. Ведь необходимо вести постоянный контроль внутри "могильника", п в первую очередь за температурным режимом.

    - Как известно, уровень радиации снижается...

    - Однако до нормы еще далеко, - отмечает Л. А. Воронин. - Мы составили графики мер по дезактивации станции. Не только ликвидируем очаги радиации - убираем осколки, но и ведем работы по всей территории внутри станции. Параллельно начинаем подготовку к нормальной эксплуатации первого и второго блоков. На ото потребуется несколько месяцев, но в этом году пустим их обязательно... Большие работы развернулись по дезактивации тридцатикилометровой зоны. Она разбита па три сектора, из 240 точек по нескольку раз в день получаем данные - с воздуха и на поверхности земли. Обстановка постепенно улучшается: каждые сутки уровень радиации снижается на 5 процентов...

    - Все делается очень быстро, - продолжает Л. А. Воронин. - Проблемы решаются комплексно. Кстати, у нас в Госснабе СССР действует специальный штаб, и пока к нему нет претензий... Это я не как руководитель говорю, уточняет Лев Алексеевич. - Но если люди заслужили, как не похвалить?! Если же коротко оценивать сегодняшнюю ситуацию на Чернобыльской АЭС, могу со определить так: работа переходит в спокойное русло, ликвидация последствий аварии идет уверенно. Труд напряженный, но полностью контролируем происходящее и знаем, что делать в будущем.

    ...В районе Чернобыльской АЭС сосредоточены огромные силы. Необходимая техника идет со всей страны.

    Множество палаточных городков раскинулись как внутри тридцатикилометровой зоны, так и за ее пределами.

    А сирень уже отцвела. Приближается лето. И потому в Чернобыле, в селах и деревнях, в лесах и садах заливаются соловьи.

    "Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат..."

    * * *
    Записка из зала: "Почему вы не рассказываете о профессоре Гейле. Мне кажется, он заслуживает особого внимания..."

    Не спорю - заслуживает! Его роль в "повороте" мирового общественного мнения к верной оценке событий в Чернобыле велика. Впрочем, предоставим слово самому доктору Роберту Гейлу.

    Чернобыль. Воспоминания Р. Гейла
    29 апреля, три дня спустя после аварии, я брился в ванной у себя дома в Белл-эр и слушал радио. Речь шла о повышении уровня радиации в Скандинавии. Часам к 10 - 11 стало ясно: есть жертвы. Внезапно мне пришло в волову, что им может понадобиться наша помощь. Но как мне связаться с русскими? Я позвонил доктору Арманду Хаммеру, председателю президентского совета по раковым заболеваниям. Я знал о его контактах с русскими. "Доктор Хаммер, - спросил я его, - может быть, им понадобятся операции по пересадке костного мозга?"

    Два дня спустя в 7.30 утра мне позвонил исполняющий обязанности посла Олег Соколов: "Когда вы можете приехать?" - спросил он. "Я буду на рейсе "Люфтгапзы" в 3.30, с которого можно пересесть на самолет до Мосивы и прибыть в 6.10 в пятницу", - ответил я. Мои привычки не позволяют брать багаж, который нужно было бы регистрировать, поэтому я просто взял сумку, пытаясь взять все, что может понадобиться в Советском Союзе.

    На следующий день после прибытия в Москву я встретился с Александром Барановым, главным гематологом, и его коллегами. У русских все было хорошо организовано. К тому моменту они уже проверили около двух тысяч человек в Киеве и переправили в Москву 300 человек, пострадавших сильнее других. Они освободили часть московской больницы номер 6 и поместили туда пораженных лучевой болезнью. Перед их осмотром мы переоделись в синие халаты, маски, надели чехлы на обувь. Затем мы попали в одну из прихожих, размещенных при входе в стерильный блок, - это специальные комнаты с пластиковыми стенами, которые называют "островками жизни". Там находились три пациента, которым подавался отфильтрованный воздух.

    Перед самой встречей с ними мы надели еще один халат, чтобы не причинить им вреда.

    Меня представили первому пациенту, который, похоже, обрадовался встрече со мной. Этот парень, пожарный, работал с радиоактивной водой, поэтому больше всего обгорели его руки, которые были перевязаны. На груди и ногах у него были участки, на которых кожа просто облезала как от солнечного ожога.

    За первые несколько дней я осмотрел 80 таких пациентов: пожарные, фельдшеры, охранники, которые были на станции. Некоторые из них вдохнули или проглотили радиоактивные частицы, газы, выделявшиеся при горении пластика. Один из пострадавших врачей был в составе группы, которая работала на АЭС. С ним дело, обстояло очень плохо. Он совершил поступок, который считается героическим, и облучился. Он был слишком болен для пересадки и умер через две недели.

    Перед моими глазами была самая большая группа людей, когда-либо ставших жертвой аварии на реакторе. Таким образом, это дело было, в общем-то, историческим. Я подумал: "Эти несчастные получили высокую дозу _ от 200 до 1200 рад, многие из них умрут в течение следующего месяца". Врачи проводят много времени, как на работе, так и вне ее, обсуждая, что бы произошло, если бы кто-нибудь сбросил бомбу или если бы атомная подводная лодка облучила свой экипаж, и вот, просто пораженный ужасом, я столкнулся лицом к лицу с людьми, которые облучились в результате аварии.

    Дни шли, и мы осматривали пациентов, страдающих тошнотой - это распространенный симптом облучения, - рвотой, поносом, желтухой, выпадением волос, дезориентацией, высокой температурой. Некоторые впадали в коматозное состояние. Со временем в больнице умерло 22 пациента.

    Родственники играют там более активную роль, чем в наших больницах они приносят еду, обстановка становится более интимной. Жена одного из пациентов была медсестрой, ей пришлось особенно тяжело, когда он умер. Я помню, когда она сидела в коридоре и плакала, а ее утешал доктор Баранов. "Это - мужественные люди", - подумал я.

    Все это было результатом аварии - не рукой божьей, а рукой человека, и все это, надо думать, можно было предотвратить. Однако нам все-таки удалось спасти своими усилиями пять человек, поэтому все это было не зря.

    Когда я находился там, я вспомнил о Чехове. Когдато он сказал, что у него есть жена и любовница - медицина и литература, - но он не думает, что кто-то из них страдает от его неверности. Мне пришло в голову, что моя роль выходит за рамки обычной роли врача. Присутствовал и тонкий политический аспект - я представлял Запад. Однако самое трудное время настало в палатах. Вместе с советскими врачами нам приходилось решать, кого спасать, а кого спасти нельзя. Обстановка была как на поле боя. Если кто-то все равно умирал от ожогов, мы не делали ему пересадку. Приходилось делать все, что в наших силах, чтобы спасти оставшихся людей.

    Мы вели поединок со временем.

    По ряду сложных причин нам нужно было сделать операции по пересадке в течение первой или в крайнем случае второй недели после моего прибытия. Чем дольше мы тянули с операцией, тем больше повышалась вероятность смерти в результате инфекции или кровоизлияния, поскольку число белых кровяных тел и тромбоцитов падает.

    При пересадке костного мозга самый лучший донор, как правило, - это брат или сестра. Поэтому еще до нашего прибытия русские обыскали все вокруг в поиске потенциальных доноров. Они уведомили родственников даже в таких далеких местах, как Владивосток и Ташкент, и на самолете привезли их в Москву. Потом членам семей, если их ткань соответствовала ткани пациентов, приходилось говорить об операции. Для реципиента вся эта процедура - от пересадки до начала функционирования костного мозга - может быть довольно опасной и рискованной. Тем не менее жертвы радиации были поражены настолько серьезно, что перспектива операции и ее последствий отходили на второй план. Мы делали операции двумя параллельными группами. У советского врача было две медсестры; у моего партнера Дика Чэмплина и у меня тоже было по две медсестры. Все было крайне эффективно - никаких языковых проблем не возникало.

    Каждый день перед выходом из больницы я ставил йоги и клал руки на счетчик Гейгера, проверяясь на радиацию, - чтобы я не мог распространять слишком большие дозы за пределами больницы. Аналогичную заботу проявляли и о пациентах. Возникает просто бесконечная цепь: их моча и кровь были радиоактивны. Когда выберете у них кровь на анализ, лаборатория становится радиоактивной. С этой проблемой приходилось бороться.

    Были и гигантские проблемы с обеспечением. Как только я прибыл туда, мне пришлось сесть за телефон, чтобы скоординировать переправку новейшей медицинской техники и лекарств на 800 тысяч долларов со всего земного шара. Несмотря на тщательно подготовленные планы, все эти вещи потерялись. Поэтому мы отправились в аэропорт Шереметьево - я и еще один врач - с ломами и открывали ящики до тех пор, пока не нашли то, что нам нужно.

    После нескольких дней напряженной работы без доступа к спортивным новостям и западному пиву один из моих коллег начал расклеиваться. Мы решили, что если уж нам удалось привезти аппаратуру на 800 тысяч долларов, то уж два ящика эля "Уотниз" мы как-нибудь достанем. Мы попросили, чтобы нам доставили их самолетом.

    - Когда я был в России, у меня появилась навязчивая идея увидеть Чернобыль. Наконец мне разрешили совердшть облет этого города вместе с руководителем специальной украинской группы по Чернобылю. Я сидел рядом с летчиком и мог видеть всю панораму сквозь стеклянную кабину вертолета. Мы были в масках, чтобы защититься от радиоактивных часгиц. Пролетая над Киевом, я смотрел на прекрасные леса, окружающие город. Было 10 часов утра, небо в легкой дымке. Потом я увидел совершенно огромную электростанцию на берегу реки. Я видел дымовые трубы и пять вертолетов, которые роились над покалеченным реактором, сбрасывая бор и п amp;сок, чтобы изолировать его активную зону. Мы начали кружить по сужающейся спирали на высоте 100 метров.

    Зрелище впечатляло. Обвалившаяся крыша, проваленный реактор, пятиэтажное здание, обломки.

    Однако самым странным было отсутствие какой-либо деятельности. На этом огромном промышленном комплексе не было людей. Потом я увидел близлежащий город Припять. Его 40-тысячное население было эвакуировано на следующий день после аварии, и 20-30 современных многоэтажных зданий города, белых и коричневых, были абсолютно пустыми. Очевидно, люди бросали все в спешке белье после стирки, открытые окна, футбольный мяч на поле, игровая площадка. Просто никого не было. Нп малейшего признака какой-либо деятельности.

    Краешком глаза я видел ядерный реактор. Прямо под нами был пустой город.

    Вот оно, вот как это будет выглядеть. Вот что может делать атом на пользу или во вред. И я подумал: "Это огромный урок". Я ощутил ужас и настоятельную необходимость попытаться это запомнить. Продуктовые магазины, школы, стадион - везде пусто. В этом было чтото ужасное, как в Хиросиме, Нагасаки, Дахау - и я почувствовал, что нужно как-то донести эту мысль. Я вспомнил слова, сказанные мною на встрече с М. С. Горбачевым перед тем, как уехать из Москвы: если взвесить ограниченный характер аварии и огромные медицинские ресурсы, которые потребовались для того, чтобы прореагировать на нее, то нужно избавиться от любых мыслей о том, что мы можем эффективно отреагировать на ядерную катастрофу более широкого масштаба.

    Вечером перед отлетом я был в номере один, складывал вещи. Телевизор был включен, и передача привлекла мое внимание. Они посвятили целый час памяти двадцати из тех, кто умер. На экране показывали Чернобыль и на его фоне - портрет каждого из двадцати. Они называли фамилию и показывали его в школьной одежде, в форме пожарного. Я знал этих людей. Я знал всех их - но в качестве пациентов. Очень легко утратить контекст, помнить о том, что они были обычными людьми, пока это не случилось. Теперь я видел их как людей, которых считают героями. Слезы подступали к глазам, а я смотрел, как на экране одну за другой показывают наши неудачи.

    В двух шагах от эпицентра (продолжение)
    Кажется, несчастье случилось в ту же пятницу и в том же сентябре 1966 года.

    Главный геолог собрал буровиков на совещание в гараже. Там, среди машин, поставили маленький столик, п было удобно. Разговор шел о планах на ближайший месяц.

    От взрыва высыпались стекла. Буровая вспыхнула сразу же, не подступишься. Вскоре вышка расплавилась и рухнула.

    Фонтан совсем не походил на уртабулакский. Там газовый столб кичился мощью, необузданностью, вот, мол, какой я... Здесь было совсем по-иному.

    ...Геологоразведочные изыскания в этом районе велись с 1960 года. Сейсморазведка помогла установить перспективные области, где могли оказаться газ и нефть.

    Глубокое бурение подтвердило прогнозы геологов, и тогда поднялись буровые вышки.

    Ничто не предвещало беду. Но вот под утро на одной из вышек, когда буровой инструмент углубился на 23 метра, последовал выброс газа. Оказалось, что под пластом соли лежали ангидриды.

    Известие об аварии, конечно, никого не обрадовало, но и особого беспокойства не вызвало. С таким сталкивались и раньше. Было известно, что соль через неделю забьет скважину и работы можно продолжить. Конечно, недельная задержка срывала план, но буровики надеялись "поднажать". И хотя они сразу же сообщили в управление, их доклад звучал оптимистически...

    К приезду главного геолога картина резко изменилась.

    Левый отвод не выдержал неожиданно высокого давления, его оторвало. Фонтан стал неуправляем,

    И соль подвела. Она тоже не смогла противостоять напору газа. Рана в земле уже не способна была затянуться без помощи людей.

    Буровики попытались заклинить газ тяжелым раствором, но где-то в глубине разъело трубы. Пройти по скважине к соляному пласту и там создать пробку не удалось.

    Настала очередь второго "классического" метода ликвидации фонтанов. Началось бурение первой наклонной скважины. Прошли всего 700 метров, и внезапно фонтан заглох - аварийная скважина обрушилась.

    Вот здесь-то фонтан показал свое коварство. Газ "прорезал" соляной плотный пласт и попадал в так называемый "бухарский слой", по которому путешествовал так же свободно, как по трубам. Он добрался до водяной скважины, находившейся неподалеку, и она тоже стала фонтанировать. А газ продолжал захватывать верхние слои земли.

    Надо было все-таки "докопаться" до соляного пласта, и вновь попытались бурить наклонную скважину. Буровики не смогли преодолеть газоносные слои. Газ рванулся и сюда, и буровая погибла. Вскоре на ее месте образовалась воронка, заполнившаяся смесью воды и нефти.

    Огромные пузыри поднимались над поверхностью этого черного озера и шумно лопались.

    Предприняли еще одну попытку. По в сентябре 1966 года проело задвижку, и раздался взрыв. Благо, что все были на совещании в гараже...

    Вскоре этот новоявленный фонтан удалось укротить.

    Скважину зацементировали, но осталось черное озеро с пузырями и растерянность: что же делать?

    Ядерный взрыв в Уртабулаке вселил новые надежды.

    И многим из тех, кто в памятное утро 30 сентября радовался концу уртабулакской эпопеи, пришлось вновь отправиться в Среднюю Азию, чтобы еще раз встретиться с коварным и необузданным врагом.

    ...Лето запаздывало, стояла поздняя весна, и степь еще не успела примерить свой традиционный желтый наряд.

    Зеленый ковер лежал под ногами, и только греющаяся на солнце змея да высунувшаяся из норы черепаха напоминали, что это все-таки безводная степь.

    Юра сидел у стола и не обернулся на мои шаги.

    - Юра!

    - Одну минуту, - сказал он. - сейчас... сейчас...

    Я его поймал...

    Я заглянул через его плечо на стол. Юра осторожно запихивал черного блестящего жука в банку. Потом налил туда немного прозрачной жидкости.

    - Спиртуешь? - Мне хотелось показаться осведомленным.

    - Нет спирта, биофизики не дают, - Юрий улыбнулся, - ацетон.

    - Получается?

    Он выдвинул ящик. Я увидел десятка два жуков, аккуратно разложенных на дне.

    - Отличную коллекцию в Москву привезу. Мальчики обрадуются!

    У Юры двое сыновей. От каждой командировки отца им достаются местные сувениры. На эют раз - "выставка" жуков.

    - Второй раз собираю, - сокрушается Юра. - Когда убирали комнату, всех моих жуков выкинули. Подумали, что сами забрались в ящик.

    В комнату вбежал Володя, тоже старый знакомый по предыдущему эксперименту.

    - Приветствую прессу! - поздоровался он. - Если ты появился, значит, скоро закончим работу...

    - Что же, я у вас вместо барометра?

    - Прессе товар лицом показывают, - рассмеялся Володя. - Теперь все гладко пойдет, а то еще раскритикуешь за неполадки. На площадку поедешь? неожиданно спросил он. - Я как раз туда...

    В "газик" набралось человек шесть.

    - Выспались? - спросил Володя у ребят. Те молча кивнули. - А мы вот с Юрой не успели. Госкомиссия заседала.

    - Напрасно, - заметил кто-то, - сегодня придется покрутиться до утра.

    - Если не больше, - добавил Юра и повернулся ко мне: - Через два часа начнем опускать контейнер...

    Значит, наступает самая горячая пора. Группа Володи отвечает за спуск контейнера и за забивку скважины. Пока цементный раствор не заполнит скважину целиком - так создается "пробка", которая не позволяет продуктам ядерного взрыва достичь поверхности, - не уйдут с площадки. Ребята отлично понимают, сколь велика их ответственность. Они сами проектировали эту забивку, и теперь должны проследить, чтобы все было сделано, как предусмотрено...

    Буровую видно издалека. Одиноко стоит посреди степи, и кажется, до нее рукой подать, но "газик" едет и едет. Полоска пыли, словно шлейф, тянется сзади. Ветра нет, и пыль образует над степью причудливую линию, повторяющую в воздухе каждый изгиб дороги.

    Над нами проносится самолет. Так низко, что мы испуганно переглядываемся.

    - Дозиметристы, - комментирует Володя, - тренируются. Сразу после взрыва над озером проскочат, померяют, нет ли выхода... Отчаянный парод. Всегда первые.

    Как вы таких называете? - обратился он ко мне.

    - Первопроходцы.

    - Вот-вот, первопроходцы, - первыми в эпицентр лезут. Для них все - и машины, и личный, видите, самолет. Даже завидно...

    - Тебе что же, самолета не хватает? - улыбнулся Юрий.

    - А помешал бы? - вмешался один из ребят.

    - Это, конечно, эффективно: забивка скважины с неба. Последнее достижение науки - самолет-цементировщик! - Юрий засмеялся.

    - Ладно уж, без самолета обойдемся. Зацементируем и с земли. А вот в выходной на рыбалку бы махнуть...

    - Неплохо.

    - Значит, договорились?

    Все вопросительно посмотрели на Володю. Тот глядел вперед и делал вид, что ничего не слышит.

    Юра положил руку ему на плечо.

    - Ну как, начальство, не возражаешь против рыбалки? - спросил он. Конечно, всю документацию оформим, как положено.

    - Согласен... Только сегодня надо поработать.

    - Полный порядок будет!

    Машина остановилась у буровой. Никого. Мы всех опередили.

    - Пошли наверх, - предложил Юра, - оттуда до края света видно.

    Черное пятно пузырящегося "озера" с верхней площадки буровой казалось гораздо больше, чем внизу. Я вспомнил старый фантастический фильм, забыл его название. Астронавты прилетают на Венеру, и начинаются самые невероятные приключения. Однажды они вышли на берег озера. Нет, не вода была в нем, а какая-то густая жидкость. Она постоянно бурлила. Астронавты наконец определили, что это гигантская "электростанция", снабжавшая энергией жителей Венеры... Какая же чушь приходит иногда в голову!

    - ...энергия, - услышал я.

    - Какая энергия?

    Неужели и Юра вспомнил тот же фильм?

    - Я говорю, сколько энергии пропадает, - пояснил Юра, - да-да, той самой энергии, котор"ю дают газ и нефть. Обидно... Смотри, контейнер! - Он показал на облако пыли вдалеке. - Возьми, - протянул бинокль, - а мне пора. Надоест, спускайся. Дорогу найдешь...

    Колонна машин медленно приближалась к буровой.

    В центре - зеленый грузовик, окруженный со всех сторон "газиками". Три из них отделились и направились к штабу - небольшому деревянному домику на краю площадки. "Госкомпссия, - догадался я. - наверное, заседание". Мне было жаль покидать свой великолепный наблюдательный пункт, и я решил остаться на вышке.

    Вначале к устью скважины подошел крак, а потом и грузовик. Он развернулся, двое из группы конструкторов сдернулп брезент, и я увидел зеленый цилиндр. Вместе с монтажной тележкой крап поднял его и перенес к устью.

    - Помогать будете? - Я даже вздрогнул от неожиданности. Рядом стоял буровик.

    - Если надо, готов.

    - Ничего, справимся, - рассмеялся он. - Рукавицы на вашу долю не захватил. Да и костюм жалко, тросы в масле, потом не отчистите. Так что надо вам уходить.

    А ядерный контейнер уже висел над устьем.

    - Можно опускать! - крикнул кто-то из конструкторов.

    Заработала лебедка, заряд пополз вниз.

    Так началась эта вахта, которая продолжалась более суток. Сменялись буровые бригады, приезжали и уезжали члены госкомиссии и ученые, степь окутала ночь, и ярким снопом света ударил по вышке прожектор, но проектировщики не отходили от скважины ни на минуту.

    Настал их черед.

    Когда два года назад загорелась вышка, один из буровиков бросился к ней, чтобы спасти документы. Он знал, без них трудно будет укротить фонтан.

    Я слышал, с каким восхищением ребята-проектировщики говорили о его поступке. Некоторые даже в душе, наверное, завидовали его выдержке и мужеству.

    А на сегодняшнюю свою работу они смотрели как на обычное дело. Через несколько дней Володя будет рассказывать о спуске контейнера, а о себе скажет всего два слова: "Ну и мы там торчали". Скажет мимоходом, словно не было оглушающего рева цементировщиков, уходящих под землю колонн и усталости, которая свалила в "газике" так, что добрых полчаса мы не могли добудиться его, когда вернулись в поселок.

    Их подвиг начался в светлом зале конструкторского бюро, где легли на лист ватмана первые линии проекта укрощения фонтана. Он завершался здесь, в степи, под палящими лучами солнца, когда дрогнула от ядерного взрыва земля и зеленая ракета прочертила по небу линию, сообщая о благополучном завершении эксперимента...

    На аэродроме толчок был почти неощутим. Авпамеханики, готовившие самолет к вылету, даже не заметили его.

    - Взлет! - приказал Саша, руководитель группы геофизиков.

    Ил-14 вырулил на полосу.

    В салоне нас четверо. Геофизики прильнули к аппаратуре, которой здесь довольно много.

    Устраиваюсь рядом с Сашей.

    - Пройдем над площадкой, - говорит он...

    Самолет летит низко, над самой землей.

    Вижу наблюдательный пункт, группу людей. Они приветливо машут руками.

    Самолет еще ближе прижимается к земле. Слева мелькает буровая.

    - Чисто! - говорит один из геофизиков.

    - Ничего нет, - подтверждает другой.

    Саша откидывается в кресле.

    - Выхода продуктов нет, хорошо сработали! Теперь второй заход...

    ...Вечером с Володей и Юрой мы приехали на площадку. Долго стояли у озера. Сразу же заметили, чю оно стало спокойнее.

    - Скважину перекрыли, но газ еще продержится несколько дней. - сказал Володя. - слишком много накопилось его в верхних слоях.

    ...В сентябре 1969 года СССР представил в Международное агентство по атомной энергии ряд материалов, посвященных мирному использованию ядерных взрывов.

    Среди них доклад "Обзор возможных направлений применения ядерных взрывов для мирных целей в народном хозяйстве Советского Союза". В нем, в частности, говорится: "Параллельно с изучением специфичности ядерных взрывов проведена большая работа по выявлению направлений и изысканию конкретных обьектов промышленного использования взрывов". В перечне указана и ликвидация газовых и нефтяных фонтанов. Эксперименты показали, что наша промышленность располагает новым методом гашения фонтанов в тех случаях, когда "классические" способы оказываются неприемлемыми. За одной строкой доклада стоит много людей - физиков, конструкторов, проектировщиков, геологов, буровиков, нефтяников и газовиков.

    Их подвиг по достоинству отмечен правительством, партией, всем народом - присуждением Государственной премии СССР.

    - Лекцию о нефти? - Ученый улыбнулся. - Вы знаете, как ни странно, но это трудно сделать, потому что нефть везде - в этом самолете, на котором мы летим, в рубашках, которые мы носим...

    Самолет слегка качнуло.

    - Кажется, идем на посадку, - сказал ученый, - так что лекции сегодня не получится. Как-нибудь в другой раз. Ясно, что нефти с каждым годом нужно все больше и больше, а это значит - необходимо бурить тысячи скважин, строить заводы, дороги, трубопроводы, города... Предстоит широко внедрять прогрессивные методы в технологию. Использование ядерных взрывов - это поиск путей повышения продуктивности нефтяных месторождений.

    Близость эксперимента чувствовалась на буровых, где не прекращалась работа, в заседаниях государственной комиссии, которые проводились уже настолько регулярно, что по ним можно было сверять часы.

    На одном из них разговор зашел о последствиях сейсмического эффекта взрыва.

    - Что у вас там получилось по расчету? - спросил председатель комиссии у проектировщиков.

    Главный инженер проекта встал и, перелистав записную книжку, нашел нужную запись: столько-то тонн извести, кирпич, цемент, стекло, другие стройматериалы.

    - А если прогноз не оправдается? - допытывался председатель.

    - Такого еще не было.

    - Надо бы побольше... - оживился начальник ОКСа нефтяного управления.

    - Запасливый товарищ! - прокомментировал кто-то.

    - Ничего, все пригодится, - парировал строитель.

    А назначенный день все ближе. Уже пришла на буровую машина с ядерным контейнером.

    Давно не встречал городок столько именитых людей.

    Бывало, заглянет сюда какой-нибудь профессор или доктор паук, съездит на промыслы, да и след его простыл.

    Долго не задерживается. А теперь ученых собралось столько, что хоть собственную академию открывай.

    Пожалуй, академии-то только и не хватало. За долгую свою историю чего только не видел городок, возникший на излучине реки почти 900 лет назад. Не было еще ни Москвы, ни Ленинграда, а он уже гордо окружил себя с одной стороны водой, с другой - лесами, непроходимыми и безбрежными.

    Здесь пролегали торговые пути на юг и на восток.

    И жили в городке богато и привольно. А чтобы быть не хуже других, возвели на высоком берегу кирпичный собор. Стоит он величественно, и видно его далеко, за добрый десяток километров. Если вечером пойти к соборуй, отрешившись от всего, долго смотреть на реку, то в памяти всплывает нечто знакомое, уже виденное. И тогда вспоминаешь Третьяковку и знаменитое левитановскоо "Над вечным покоем". А может быть, художник бывал здесь?

    Но ни собор, ни славная история не могли спасти положения. Городок постепенно пустел, и все больше появлялось у ворот рынка белых листочков: "Продается дом деревянный с конюшней и тесом". Молодежь уезжала туда, где были техникумы и институты, где выросли заводы и фабрики. А "старец" оставался со своим прошлым, со своими домами-крепостями, огороженными высокими заборами, с широкими подоконниками, где любят греться коты и хорошо дозревают помидоры. Да и собор запустел, стены покрылись трещинами, на крыше поднялись неизвестно откуда взявшиеся рябины.

    Опустел и краеведческий музей. Лишь немногочисленные туристы посещали его, и местные власти вскоре констатировали, что даже на зарплату сторожа не хватает проданных билетов. Музей решили закрыть. Лишь спя весть дошла до "предприимчивых" жителей, как музей был взят штурмом, и чучела волков, уток, глухарей, зайцев и прочих зверей и птиц, коими богат здешний край, перекочевали на частные квартиры. Исчез и примечательный велосипед, сделанный каким-то умельцем еще в прошлом веке без единой металлической детали... Теперь, когда вновь заходит речь о воссоздании музея, больше всего огорчений из-за того велосипеда. Чучела можно набить - зверье еще не перевелось в окрестных лесах, а вот умельцев, способных на такую ювелирную работу, нет...

    Так и суждено было бы городку остаться заурядным, если бы геологи не нашли нефть. Она таилась тут словно специально для того, чтобы спасти его, начать новую его биографию.

    Нефть подарила городу асфальт, который вытеснил деревянные тротуары, новые дома, чьи контуры покончили с единовластием собора. Но главное нефть дала людям работу, а молодежи - образование. И на воротах колхозного рынка появились другие листочки. Они начинаются уже более привычными для нас словами:

    "Требуются", "Объявляется прием..."

    А теперь город оказался на передовом рубеже научнотехнического прогресса. Вот и съехались физики, сейсмологи, радиохимики.

    Нефтяные месторождения всегда умирают молодыми.

    Еще есть в пластах нефть, ее гораздо больше, чем удалось извлечь людям, но пустеют промыслы, обрушиваются скважины. Люди уходят. Им обидно, они знают, что оставляют богатство, но они бессильны.

    Нефтяники разработали несколько способов интенсификации добычи. Они закачивают в пласт воду, которая поддерживает в нем давление. Иногда - пар или кипяток. Известно, что при нагреве нефть становится менее вязкой, и подземные ручейки текут к скважине быстрее.

    Попытались даже позаимствовать опыт у саперов. Если опустить в скважину и взорвать взрывчатку, в массиве пласта должны образоваться трещины, которые откроют дорогу нефти. Получается своеобразная "осушительная" система - по искусственно созданным каналам нефгь будет циркулировать эффективней.

    В принципе идея разумная. Чем больше трещин в пласте, тем легче заставить нефть пробираться к эксплуатационной скважине.

    На нефтепромыслах было проведено несколько подземных взрывов. К сожалению, мощность их была мала: трещины образовывались лишь у самой скважины.

    Да, можно расколоть кусок дороды, даже глыбу, но как раздобыть массивы нефтесодержащих пород, залегающих на большой глубине? Ведь размеры их гигантские: километры и десятки километров в длину, а толщина - на десятки и сотни метров...

    Значит, опять остановка за мощностью.

    ...Постепенно рождался первый проект ядерного взрыва в нефтяных пластах. Пока до чего-нибудь конкретного было еще далеко.

    Прежде всего следовало уяснить, что именно произойдет.

    Итак, ядерный заряд заложен. Подрывной кабель связывает его с командным пунктом. Человек включает автомат, и через точно рассчитанный интервал сотрясается земля. А что там, в глубине?

    Колоссальная энергия выделяется почти мгновенно.

    Менее микросекунды требуется ядерной реакции, чтобы выплеснуть всю свою силу. Человеку невозможно реально представить этот миг. Это как жизнь мотылька по сравнению со временем существования планетной системы. Мотылек за один день проходит тот же жизненный путь, что человек за десятилетия, а планетные системы - за миллиарды лет.

    Миниатюрное искусственное солнце стремительно испаряет вещество, превращает его в газ. Давление "шара" несколько миллионов атмосфер. Удержать его нельзя, и газ начинает расширяться, сокрушая все на своем пути.

    Лишь где-то на километровых расстояниях ударная волна затихает...

    При подземном ядерном взрыве плавится около 500 тонн горных пород на одну килотонну мощности заряда. Металлургам, чтобы переплавить такое же количество руды, понадобятся месяцы.

    Нефтяников и физиков, увлекших "нефтяным проектом", набралось немало у нас и за рубежом. Но дело, пожалуй, не в том, где и кто первым сказал "а", - это легко; гораздо труднее превратить эту фантастическую идею в реальность. Слишком много "но" надо было преодолеть.

    Общая картина взрыва стала ясна, теперь следовало перебросить мосты через существовавшую пропасть между ним и нефтью.

    Когда начали бурить первые "шурфы" для ядерных зарядов, ученые и проектанты уже располагали многочисленными экспериментальными данными. Они могли ответить на главные вопросы: как именно будет работать этот необычный подземный труженик.

    - Сначала было два подземных ядерных взрыва в нефтяном пласте, а потом еще один, - рассказывает один пз участников, доктор технических наук. Практически была охвачена лишь центральная часть месторождения. Но уже в первые дни стало ясно, что опытнопромышленный эксперимент удался... Подобные нефтяные месторождения я называю "угасающими", то есть, по существу, они уже выработаны. Если проследить здесь за кривой добычи нефти, то нетрудно заметить, как рмко она падала. После взрывов все стабилизировалось, и теперь скважины загружены равномерно.

    - Эффект взрывов сказался только на этих скважинах?

    - Очевидно, трещины образовались и за пределами теоретически рассчитанной области. Это очень сложное явление - образование трещин. Необходимо провести несколько специальных взрывов, чтобы до конца понять, каким образом они появляются и распространяются.

    Главное - первый эксперимент, - закончил ученый, - позволил теоретически и практически доказать, что при подземных ядерных взрывах можно надежно обеспечить сейсмическую и радиационную безопасность всех, кто участвует в проведении взрывов, добыче и переработке нефти, а также полнейшую безопасность паселения... Сейчас мы должны определить, в каких условиях и на каких месторождениях их наиболее рационально применять...

    Совещание партийного и комсомольского актива города проходило спокойно, по-деловому. С коротким сообщением выступил один из членов госкомиссии. Он рассказал о значении эксперимента, о его подготовке.

    - Толчок в городе будет небольшим, - объяснил он, - несколько баллов. Однако могут упасть неустойчивые предметы - зеркала, портреты, часы, куски штукатурки. Чтобы не было несчастных случаев, мы просим все-таки выйти на улицу тех людей, что живут в ветхих постройках.

    - И детей тоже, - добавил секретарь райкома, - пусть погуляют час-другой, погода хорошая... Мы назначили уполномоченных, которые пройдут сегодня по домам и все подробно разъяснят. Возможные повреждения зданий будут устранены в течение десяти дней, строительные материалы уже завезены.

    - А деревни? - спросил кто-то.

    - Только одна деревня расположена близко к месту работ. Ее жители эвакуируются на два часа, - вставил член госкомисспи.

    - Предприятия будут работать?

    - На час прекратится подача электроэнергии, чтобы от возможного замыкания не возник пожар.

    - В это время хорошо бы привести заводской двор в порядок, - вмешался председатель облисполкома, - мусору у вас там много. Кстати, кто это раскопал улицу у пивзавода?.. Уже сейчас грязь, а пойдут дожди - как картофель возить будете?!

    - У меня большая просьба, - во втором ряду поднялась пожилая женщина, предупредить нас, врачей, за несколько минут до взрыва. В больнице роженицы, как бы они не испугались...

    - Мы обязательно свяжемся с вамп заранее, - пообещал член госкомиссии, - если у вас все будет в порядке, только тогда мы начнем... Вы главврач?

    - Да.

    - Я прошу вас немного задержаться, мы вместе съездим в больницу. Посмотрим, чем вам нужно помочь.

    - Спасибо.

    - А радиация будет? - последовал осторожный вопрос.

    - Нет. В любой ситуации безопасность города и окружающих деревень полностью гарантируется. Повторяю, при любой ситуации!..

    Я приехал вместе с метеорологами. "Рафика пробежал по поселку, у крайнего домика остановился.

    - Здесь и обоснуемся, - решил начальник отряда. - Мы именуемся так: "Специальный отряд гпдрометслужбы". Сейчас разворачивается метеостанция. Через час мы уже сможем доложить о состоянии погоды.

    Прошло всего несколько минут, а в "рафике" девушка-синоптик уже начала принимать по радио метеокарту.

    ...В кабинете начальника нефтеуправления собрались члены госкомиссии.

    - Сегодня заседание будет коротким, - сказал председатель, - послушаем, как обстоят у всех дела. Вам слово, - обратился он к метеорологу.

    Синоптик развернул карту, которая всего час назад была белым листом бумаги.

    - Погода со вчерашнего дня не изменилась - господствует антициклон. Ветер юго-восточный - НО градусов. - Метеоролог говорил уверенно, словно его "рафик" появился здесь не сегодня, а по крайней мере неделю назад. Завтра ветер усилится. Послезавтра к нам приблизится центр антициклона, ветер стихнет.

    - Осадков не ожидается?

    - Нет.

    - Спасибо. - Председатель повернулся. - А теперь слово службе радиационной безопасности.

    - Работы проходят по плану. - Начальник дозиметрической службы волновался. По привычке слегка подергивал бородку, которая очень не шла к его молодому лицу и казалась приклеенной. - После взрыва мы получим на командном пункте сведения об уровне активности по дистанционным датчикам, установленным на всех скважинах и на поверхности по территории промысла. Затем дозоры отправятся по маршрутам, будут проводить наземную дозиметрическую разведку.

    - Кто у вас отвечает за готовность аппаратуры?

    - Полевые дозиметры, приборы для измерения концентрации газа, воздуходувки и другие системы проверял я сам...

    Председатель госкомиссии встал.

    - Вопросы есть? - спросил он. - Нет? Прекрасно.

    Завтра начинаем спуск контейнера в первую скважину.

    Генеральная репетиция началась в восемь утра.

    - Поезжайте на скважины, там проверяют их герметичность, - посоветовал председатель госкомиссии, - здесь уже ничего интересного не будет...

    Зсшгуатационные скважины расположены рядом с основной. Радиоактивный газ может просочиться по трещинам к ним и выйти на поверхность, поэтому скважины герметизируются.

    Инженер нефтеуправления несколько суток пробыл здесь с бригадой, домой не показывался. Он "отвечает" за эти скважины и, когда кто-нибудь из членов госкомиссии берется за ключ, чтобы проверить, как затянута гайка, нервничает. Накануне он сам проверил каждую, но чем черт не шутит - вдруг хотя бы одна не затянута.

    - Ох, и придираются же! - жалуется он мне. - Дотошные...

    - Все отлично, - говорит один из членов комиссии.

    - А все-таки две гайки слабовато затянули... - добавляет другой. Инженер настораживается. На лбу выступают крохотные капельки пота.

    - Ну ладно, не страшно. Хорошо поработали...

    Нефтяник улыбается счастливо, радостно. Так и застывает улыбка, пока мы идем к машине.

    А в нефтяном управлении уже нас ждут. Начинается очередное заседание госкомиссии. Вновь докладывают метеоролог, дозиметристы, проектировщики, ученые.

    - Все службы сообщили, что готовы к проведению опыта, - говорит председатель, - есть предложение назначить его на завтра. Нет возражений?.. Значит, утром уточняем погоду и принимаем окончательное решение.

    - Что ни свет ни заря поднялся? - Председатель госкомиссии протянул руку. - Ну, здравствуй. Устраивайся рядом, вместе командовать парадом будем.

    Видно, ему надоело сидеть на КП в одиночестве. Звонил телефон, но звонки были редкие, потому что до взрыва оставалось еще пять часов.

    - Видишь, какая четкая теперь организация. - Председатель провел ладонью по свежевыкрашенной стенке вагончика. - Все знают, что делать нужно, а я сижу тут как царь-бог да выслушиваю... Так что у нас по программе? - Он заглянул в тетрадь. - Доклад наука должна представить? Ну, сейчас мы их попугаем! - Председатель снял трубку и попросил соединить его с технической позицией. - Да-да, это я говорю, почему до сих пор не докладываете? А, еще две минуты. Правильно, две минуты осталось... У вас все в порядке? Хорошо. А претензии снимаю... Второй раз можете не звонить. - Председатель подмигнул мне: - Боятся. А впрочем, напрасно... Вот в свое время побаивались и Игоря Васильевича Курчатова. Особенно поначалу, когда плохо знали его, а потом поняли, что за человек.

    Строгий, конечно, но справедливый, зря ругаться не будет. Жаль, не дожил, вместе с нами порадовался бы, что новая эра использования атома начинается... Жаль.

    Председатель замолчал, задумался, видно, вспоминал прошлое.

    Подъехала машина.

    - Пойдем, журналистика, - он поднялся, - госкомиссию встречать будем. Работа настоящая начинается.

    Здесь, на КП, почти физически ощущалось, как идет подготовка к взрыву. На технической позиции закончилась проверка аппаратуры - тотчас же на КП звонок: "Все подготовлено".

    Отошло оцепление, на площадке не осталось ни одного человека, - снова звонок.

    Явились дозиметристы. Их начальник сразу же доложил председателю, что они тоже готовы к завершающему этапу.

    Из города сообщили, что и там все идет по плану.

    Член госкомиссип, отвечающий за безопасность эксперимента, пригласил меня вместе с ним сделать последний облет. Поднялись на вертолете.

    - К деревне, - просит мой сосед, и летчик разворачивает машину.

    Через полчаса приземляемся неподалеку от КП.

    Председатель госкомиссии выслушивает и наш доклад.

    - Ну что, товарищи, принимаем решение?

    - Да, конечно.

    - Членов комиссии прошу подписаться, - говорит председатель, - и прошу не забыть, что за пять минут до взрыва я должен связаться с местной больницей. Время может быть изменено, если кто-нибудь из женщин задумает подарить миру нового человека. Не возражаете?

    Все улыбаются.

    Остается только ждать.

    Подхожу к проектировщикам. Они тихо переговариваются, шутят.

    - Осталось пять минут! - раздается по громкой связи.

    Мне показалось, что необычайной силы богатырь внезапно распрямился, приподнял землю и нас вместе с нею, но не выдержал многотонной тяжести, навалившейся на него.

    Облако пыли встало над скважиной, и ветер медленно понес его над полем и рощей.

    Через несколько минут служба радиационной безопасности уже подъезжала к площадке.

    Вскоре стало известно: выхода радиоактивных продуктов нет. Все нормально. Программа успешно завершена.

    Вечером вновь собралась госкомиссия. Заседание закончилось за полночь. Обсуждались итоги эксперимента.

    Корректировался дальнейший план.

    Последним выступил председатель.

    - Первый этап выполнен хорошо, - сказал он. - Надо форсировать работы на второй скважине. Я думаю, что следующий взрыв мы сможем провести через четыре дня.

    Когда в Москве проходил VIII Мировой нефтяной конгресс, группа советских ученых и специалистов представила доклад о двух экспериментах использования ядерных взрывов для увеличения добычи нефти. В нем есть такие строки: "В результате первого эксперимента отбор нефти из всех залежей увеличился на 34 процента по сравнению с расчетной ожидаемой добычей... Во втором эксперименте было проведено два ядерных взрыва, каждый мощностью около 8 килотонн. Коэффициент продуктивности семи скважин увеличился после этого в 1,3- 1,6 раза".

    Дороги просохнуть не успели. Земля превратилась в черную маслянистую грязь. Машины тонут по самые оси, буксуют.

    Временный поселок пристроился на краю березовой рощи. Глубокая осень. Золотые кроны деревьев склонились над домиками. Ветер гоняет по небу свинцовые снеговые тучи.

    Главного инженера здесь любят. Ему за пятьдесят, а энергии - как у двадцатилетнего. Везде успевает.

    На площадке забот у него хватает, и тут не меньше: то одни, то другие неполадки... И хоть не его обязанность - налаживать быт, но не может он не вмешаться...

    На площадке другое дело. Там полный порядок. Едем по аллее "Главного инженера". Он уверяет:

    - Это сейчас разбили дорогу, а раньше шоссе было...

    Впереди - вышка. Она ярко раскрашена, чистота образцовая. По соседству бурится скважина. Сам станок выкрашен в черный, белый и желтый цвета.

    - Для киносъемки? - шутливо спрашиваю я.

    - Нет, научная организация труда, - серьезно отвечает главный инженер. - И рабочим выдали новые спецовки... В такой атмосфере ответственность повышается у человека. В нашем деле это самое важное...

    Рядом с основным стволом - несколько других. Это исследовательские скважины. В одну из них уже опущена аппаратура. Датчики "снимут" параметры взрыва.

    В первом вагончике идет монтаж приборов. Они на специальных расчалках толчок будет довольно сильным.

    В лесу еще один маленький городок. Когда хранилище будет создано, здесь поселятся ученые. Они займутся дальнейшими исследованиями.

    Сейчас заседает комиссия. Она анализирует реальную ситуацию, планирует порядок работ...

    Человек может быть без воды несколько суток.

    Машина немыслима без горючего.

    Эту аналогию я привел вовсе не для того, чтобы доказывать преимущество живого над "металлом". Нет.

    Я хочу подчеркнуть одну тривиальную мысль: современная цивилизация невозможна без газа, нефти, угля и других видов топлива. Армия разнообразной техники обслуживает человечество, и не будь ее, мы еще пользовались бы каменными топорами, в лучшем случае бронзовыми и жили бы в пещерах и шалашах.

    О "прожорливости" машин тоже не стоит длительно распространяться. Они "съедают" все горючее, которое добывает человек всеми доступными способами. Миллиарды тонн нефти, газа и угля уже ушли в "топку" цивилизации, обернувшись для нас городами, заводами, комфортом. Но с каждым днем топлива требуется больше и больше. Поэтому столь интенсивны попеки нефти и газа во всех уголках земного шара. Даже там, где вчера самые смелые геологи не могли допустить, что они есть.

    Тем не меь"ее их ищут и находят. Потому что это необходимо, как необходимо нам тепло солнца.

    Полноводные реки, небольшие речушки и крохотные ручейки нефти и газа - текут сегодня по трубопроводам.

    Одни из них гиганты, другие тоненькие - толщиной с палец. И если бы мы смогли видеть сквозь металл и посмотреть сверху на такой город, как Москва, мы разглядели бы грандиозную "кровеносную систему", которая питает и заводы, и дома горючим. Если попытаться вытянуть их в одну линию, то пришлось бы оперировать расстояниями вполне астрономическими.

    При столь больших объемах топлива, добываемого и потребляемого, я думаю, вполне понятно, что нельзя обойтись без всевозможных резервуаров и емкостей, где сосредоточивались бы его запасы.

    Это нужно не только для крупных городов и магистральных нефте- и газопроводов, но и любому колхозу, небольшому предприятию, геологической партии. Везде, где люди имеют дело с горючим, то есть там, где они используют машины, - в девяноста девяти случаях из ста.

    Итак, очевидно, речь должна идти о цистернах... Но не будем торопиться.

    Чтобы построить из металла хранилище, например, для нефтепровода "Дружба", наверное, крупному металлургическому комбинату придется работать несколько месяцев. Это только для того, чтобы дать металл. А строительство? Здесь тоже ворох неразрешенных проблем.

    И поэтому найдены новые, хотя и необычные, но, безусловно, очень эффективные способы хранения горючего.

    ...Сказочная картина предстает перед вами, когда вы попадаете в соляную шахту. Раньше шахта была затоплена. Сейчас воду откачали, и сверкающий, переливающийся всеми цветами радуги туннель лежит подобно дороге, ведущей во владения Хозяйки Медной горы...

    Главные художники этого великолепного пейзажа - вода и соль. Они тщательно заделали каждую трещину.

    Способность соли "заплывать" плюс хорошая растворимость и подсказали ученым метод создания подземных хранилищ.

    В скважину опускается набор труб. Через них вода вымывает соляной раствор. Постепенно в пласте разрастается полость. Свод укрепляется настолько, чтобы он мог выдержать нагрузку многометровой толщины грунта.
    Категория: Зарево над Припятью | Просмотров: 24 | Добавил: Гадский-Папа | Теги: Зарево над Припятью | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    avatar
    Вход на сайт
    Логин:
    Пароль:
    Поиск
    Календарь
    «  Июль 2018  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
          1
    2345678
    9101112131415
    16171819202122
    23242526272829
    3031
    Архив записей
    Облако меток
    Долг Чистое Небо припять ЧАЭС МСЧ-126 пожарники Чернобыль 26 апреля 1986 S.T.A.L.K.E.R. 2 ЧЗО 1986 Александр Посталовский пожар катастрофа авария сталкер Монолит сша россия Свобода Дегтярёв Шрам зона стрелок реактор фильм ликвидаторы сталкеры АЭС поход Александр Наумов ссср Чернобыльская АЭС Зона отчуждения авария на ЧАЭС ЛПА GSC Game World film.ua драма S.T.A.L.K.E.R. браконьеры украина Полигон радиация нелегалы Беларусь Чернобыльская Зона Отчуждения Припять до аварии Припять 2018 Внутри 4го энергоблока ЧАЭС
    Последние комментарии



    Подписка

    Enter your email address:

    Delivered by FeedBurner

    RSS

    Блог Гадского Папы - 2017 - © 2018Используются технологии uCoz Яндекс.Метрика
    Мини-чат
    Приветствую тебя гость! Что-бы иметь более широкий доступ на сайте и скачивать файлы, советуем вам
    зарегистрироваться,
    или войти на сайт как пользователь это займет менее двух минут.Авторизация на сайте